Трагедия Андрюшкино: как война уносит жизнь каждого третьего мужчины из самого труднодоступного села Якутии

В отдаленном якутском селе Андрюшкино, расположенном в Нижнеколымском улусе, война обернулась невосполнимой трагедией. Из 72 мужчин, отправленных на фронт, по меньшей мере 22 уже погибли. Это составляет более трети всех мобилизованных из села, где проживает всего 839 человек, причем 581 из них — представители коренных народов. Учитывая, что трудоспособных мужчин в селе и так немного, потери кажутся катастрофическими. Среди погибших — множество юкагиров, эвенков и якутов.

Глава села Сергей Третьяков, обращаясь к якутским депутатам, выразил обеспокоенность судьбой своего народа: "Мы делаем все, чтобы сохранить себя как народ". Однако его предложение для сохранения оставшихся мужчин — закрыть местный алкомаркет — вызвало неоднозначную реакцию.

Закон о запрете розничной продажи алкоголя в Андрюшкино был принят 14 апреля, но вступит в силу лишь 1 сентября 2026 года. Чиновники представили это как меру по борьбе с алкоголизмом и "улучшению социальной обстановки". Местная жительница Светлана сомневается в эффективности такого запрета: "Не думаю, что сработает. Что мы там покупаем по этим бешеным ценам? Там же завоз только по зимнику... Вертолет – пару раз в месяц летом, только для срочных дел. Мы как жили на выловленной рыбе и ягодах, так и живем. Только соль и спички там и берем." Она отмечает, что алкоголь, особенно крепкий, все равно будет доступен через нелегальные каналы или от вахтовиков. Светлана подчеркивает серьезность проблемы алкоголизма в селе, которая приводит к многочисленным конфликтам, но считает, что запрет в четырех магазинах не изменит ситуацию, ведь от Якутска до Андрюшкино — более двух тысяч километров по зимнику, и "кто тут их проверит?" По ее словам, "каждого третьего работающего мужика забрали", что оставляет село без рабочих рук.

Андрюшкино — одно из самых труднодоступных мест в России, куда можно добраться только по зимнику или на вертолете.

Речь главы села поразила многих местных жителей. Ирина, еще одна жительница, возмущена: "Он, во-первых, переврал – нас тут не 839 человек, а уже намного меньше, может, 700. С погибшими и того меньше. Но что меня особенно поразило – после выступления Третьякова ни один из депутатов не задал ни единого вопроса! Мужчины гибнут на войне – закроем алкомаркет?! А почему такой огромный процент мужчин из одного села на войне вообще оказался?! И сколько из них представители коренных народов, которые вообще-то под угрозой исчезновения. Если не юкагир, то эвенк. Не эвенк, так якут."

В селе до недавнего времени активно возрождались языки и традиции коренных народов. Учительница Надежда вспоминает, как старейшина Дарья Николаевна вела уроки юкагирского языка, а дети читали стихи на родном языке. Велись работы над словарями и букварями. "У нас, между прочим, полиэтническая школа, единственная в России," — говорит Надежда, но с горечью добавляет: "А что в итоге? Кого вырастили? На смерть детей. Сами жаловались, что исчезает язык. А как ему выжить, если носителей убивать?!" Она упоминает правнука знаменитого писателя Курилова, Алексея, погибшего на войне. В школе открыли "парту героя" в его честь, но сама школа находится в аварийном состоянии, а ее выпускники продолжают гибнуть. "Треть уже погибла... Список из 22 человек!"

Алексей Курилов, внук "великого юкагира" Николая Курилова, был мобилизован в 2022 году. Его одноклассник Андрей рассказывает: "Дали позывной 'Курил'. Помню, Алексей сильно не хотел идти – мама старенькая, очень ее любил, знал, что не переживет. Девушка тут осталась, семью официально завести не успел. В итоге и детей не оставил. Потомственный юкагир. Да, выкашивается [народ] потихоньку." Андрей отмечает, что в селе почти не осталось русских, а жалобы на отсутствие оленеводов и нежелание молодежи поддерживать традиции кажутся циничными, когда этой молодежи не оставляют выбора.

Большинство погибших из Андрюшкино — юкагиры, древнейший народ Якутии. Андрей приводит в пример семейство Слепцовых, потерявшее нескольких мужчин: двоюродных братьев и дядек. Среди них был Михаил Слепцов, местный герой, спасший детей из полыньи. Валера, Коля и Олег Слепцовы, а также Гаврила Христенко — еще одни жертвы конфликта. "Была семья, и нету," — с болью говорит Андрей. Он вспоминает легенду о том, что северное сияние по-якутски называется "юкагирский свет" из-за многочисленных костров этого народа. "Сейчас нас, юкагиров, на всю Россию, тысячи полторы осталось. Это катастрофа!"

Трагическая история семьи Слепцовых перекликается с судьбой их прадеда, Иннокентия Гавриловича Слепцова, оленевода, родившегося в 1917 году. В годы Великой Отечественной войны его, как "сына кулака", не отпустили воевать, но заставили перегонять оленей для совхоза "Омолон" — 9 тысяч голов, часть которых была из его собственного конфискованного стада. Без еды и припасов, под дулом винтовки, ему было сказано: "Выживешь – хорошо, нет – твое дело. Хоть одного оленя потеряешь – расстрел." Сегодня, как говорят вернувшиеся с фронта, их гонят на штурмы по схожему принципу: "не выживешь – твое дело, а повернуть назад нельзя – 'люди с винтовками'."

Хотя официальная статистика потерь среди коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока не публикуется, исследования указывают на аномально высокую долю потерь среди этих этнических групп. Мобилизация в районах проживания коренных народов значительно превышает средние показатели по стране. В Якутии, в частности, наблюдалась одна из самых высоких интенсивностей призыва, особенно в районах проживания народов, находящихся на грани исчезновения. Это свидетельствует о непропорциональном бремени, которое ложится на плечи этих уязвимых сообществ, угрожая их культурному и демографическому выживанию.