"Вторая мировая родила великих мастеров, то же случится в Украине". Александр Роднянский о войне, эволюции кино и кризисе в индустрии

Известный украинский кино- и телепродюсер Александр Роднянский, после 2014 года продолжавший работать в России, после полномасштабного вторжения 2022 года покинул страну. Он прекратил все российские проекты, активно выступает с критикой Кремля и освещает военные преступления российской армии в своих социальных сетях. В результате в РФ против него возбуждено уголовное дело по обвинению в распространении 'военных фейков по мотивам ненависти', и он заочно приговорен к 8,5 годам колонии. Примечательно, что его сын является советником президента Украины Владимира Зеленского. В своем интервью Александр Роднянский затронул темы кризиса и эволюции кинематографа, текущего состояния российского и украинского кино, войны, своих отношений с такими фигурами, как Кадыров, Соловьев и Эрнст, а также поделился мыслями о сериалах как новой форме романов, о 'последнем великом годе' кино и о новом фильме Андрея Звягинцева.

О сложном и болезненном кино

Существует два основных подхода к киноискусству. Один утверждает, что кино должно выявлять проблемы и болевые точки общества, ставить острые вопросы. Другой, наоборот, считает, что его задача – развлекать, уводить от реальности и создавать иллюзии. Александр Роднянский, будучи продюсером игровых фильмов и режиссером документальных, находится в уникальном положении, позволяющем ему работать в обоих этих направлениях, в зависимости от контекста и настроения.

В его фильмографии есть как глубокие социальные драмы, вызывающие моральное беспокойство и поляризацию аудитории – например, 'Левиафан' и другие работы Андрея Звягинцева ('Елена', 'Нелюбовь'), а также 'Водитель для Веры' Павла Чухрая, 'Дылда' Кантемира Балагова, 'Разжимая кулаки' Киры Коваленко и 'Мама, я дома' Владимира Битокова. Он также упоминает 'Россию 88' Павла Бардина, которая принесла ему значительные проблемы из-за своей остросоциальной направленности.

Документальное кино, по его словам, по своей природе остросоциально и побуждает зрителя к осмыслению и действию. В то же время Роднянский неоднократно обращался и к большому развлекательному кино, считая возможность создания разнообразных проектов одним из преимуществ кинематографа.

Кино в России: Возможно ли оно в условиях цензуры?

На вопрос о состоянии российского кинорынка Роднянский признаётся, что сейчас мало следит за ним, и лишь очень резонансные фильмы привлекают его внимание в потоке другой информации. Он отмечает, что читает много новостей об американском и европейском кино, меньше об азиатском, и практически не следит за российским.

Отвечая на вопрос о возможности создания 'нормального, человеческого' кино в условиях цензуры в России, Роднянский подчеркивает, что, зная российскую индустрию изнутри и возглавляя 'Кинотавр' почти 20 лет, он не может свести ситуацию к упрощенному представлению о 'поглотившем всё режиме'. Он утверждает, что там по-прежнему есть множество одаренных, способных и внутренне порядочных людей, которые оказались 'заложниками обстоятельств'.

Отказываясь от роли внешнего судьи, он вспоминает, как сам жил в России, многое пропускал мимо и находил объяснения. Роднянский уверен, что даже в этих условиях талантливые люди способны создавать хорошее кино. Он упоминает, что видел два 'очень хороших' фильма, но опасается называть их, чтобы не навредить авторам, поскольку его похвала может обернуться для них проблемами. Эти фильмы, по его словам, тонко отражают жизнь во внутренней эмиграции в стране, где 'гайки закручены максимально жёстко'.

Новый фильм Андрея Звягинцева 'Минотавр'

Далее речь заходит о новом фильме Андрея Звягинцева, который номинирован на Каннском фестивале. Роднянский отмечает, что 'Минотавра' ещё никто не видел, кроме самого режиссера, который завершает работу. Фильм будет показан команде и близким сотрудникам непосредственно перед фестивалем в Париже, а сам Роднянский увидит его на премьере в Каннах. Зная содержание фильма из личных бесед со Звягинцевым, Роднянский выражает огромное нетерпение и предчувствие, что это станет 'одним из главных событий Каннского фестиваля', подчёркивая своё глубокое уважение к режиссеру и гордость их дружбой и сотрудничеством.

Художественная совесть и аудитория

В беседе с Андреем Звягинцевым, фрагменты которой Роднянский публиковал, режиссер говорит о приоритете 'художественной совести' над мыслями о длительности плана или скуке зрителя. Роднянский считает, что в случае Звягинцева это не лукавство, а проявление исключительного таланта. Он признает, что фильмы Звягинцева могут быть сложными или болезненными для части аудитории, но они затрагивают глубокие аспекты жизни, вызывают беспокойство, заставляют думать и сопереживать. Такой кинематограф, по мнению Роднянского, предоставляет уникальный человеческий опыт, 'удивительную внутреннюю терапию', позволяя прожить чужую жизнь на экране и избежать собственных ошибок.

Кризис в кино и сериалы-романы

Роднянский соглашается с ощущением кризиса в традиционном кинематографе, который десятилетиями существовал в кинотеатрах. Он связывает это с технологической революцией и появлением множества платформ: телевидения, кабельных и спутниковых каналов, а особенно стриминговых сервисов. Последние предложили совершенно новый тип контента – 'большой роман', перенесенный на экран в виде многосерийных историй. Эти сериалы, по его словам, отличаются сложностью, объемными персонажами и драматическими сюжетами, часто превосходящими кино. Для Роднянского это 'новое рождение романа', возродившееся в США с появлением таких сериалов, как 'Клан Сопрано'. Он сравнивает этот период с 20-30-ми годами, когда процветала американская литература, и называет Дэвида Чейза, Винса Гиллигана, Дэвида Бэниоффа, Дэниэла Уайсса и Питера Моргана 'писателями' новой эпохи.

Кинематограф, чтобы выжить и сохранить аудиторию, выбрал два направления развития:

1. Аттракционное кино: Колоссальные визуальные зрелища, франшизы, основанные на популярных комиксах (Marvel, DC) или книгах ('Властелин колец', 'Дюна'). Оригинальные идеи здесь редки из-за высоких рисков (стоимость фильма с маркетингом может достигать полумиллиарда долларов), и студии доверяют их лишь избранным режиссерам, таким как Кристофер Нолан. Цель такого кино – максимальное погружение зрителя в огромный экран.
2. Клубный кинематограф: Фильмы для мыслящей аудитории, авторское, независимое или фестивальное кино. Именно для продвижения таких картин и нужны кинофестивали, подобные Каннскому, которые выявляют лидеров и вводят их в общественное сознание, определяя главные фильмы сезона, претендующие затем на 'Оскар' и 'Золотой глобус'.

Последний великий год кинематографа

Роднянский считает, что 'последним великим годом кинематографа' был 1999-й, когда вышли 'Матрица' и 'Бойцовский клуб'. Он не верит, что подобные годы возможны сейчас из-за технологической революции и изменения зрительского поведения: люди стали больше смотреть дома, имея доступ к большим и интересным сериалам-романам. Это привело к исчезновению 'среднего кинематографа' – фильмов с бюджетом от 15 до 100 миллионов долларов, которые раньше приносили такие знаменитые названия, как 'Английский пациент' или 'Гладиатор'. Студии больше не рискуют такими суммами для фильмов, которые не являются ни зрелищным аттракционом для молодой аудитории, ни достаточно бюджетным авторским кино. Этот 'гигантский, устойчивый центр' полностью трансформировался в сериалы.

О зрительском восприятии

Когда Роднянский смотрит фильмы, он старается воспринимать их как обычный зритель, а не как профессионал. Если он начинает анализировать детали производства, значит, фильм не удался. Он описывает себя как благодарного зрителя, способного эмоционально реагировать на картины, ценить 'послевкусие' и оставаться под впечатлением от увиденного.

О Кадырове, Соловьеве и Эрнсте: Трансформация личностей

В своей последней книге 'Нелюбовь' Роднянский упомянул, что некоторые медийные персонажи, включая Владимира Соловьева, 'тогда были другими', чем стали после начала войны. Он уточняет, что с Кадыровым лично не знаком, видел его лишь дважды на премьерах, но никогда не общался, и тот 'никогда не казался другим', не вызывал интереса.

С Владимиром Соловьевым Роднянский был знаком и испытывал к нему интерес и уважение как к трудоголику, образованному, остроумному человеку, который вёл 'относительно приличные' программы. Он объясняет его трансформацию как 'циничную продажу себя', сравнивая это с 'контрактом с дьяволом', по аналогии с фильмом 'Мефисто' Иштвана Сабо. За подобными изменениями, по его словам, он следит с антропологическим интересом.

С Константином Эрнстом Роднянский был близким другом с 1980-х до 2006 года. Он наблюдает за его эволюцией 'издалека', видя, как 'молодой, радикальный, яркий, талантливый' человек превратился в 'надутого руководителя мерзейшего телеканала'. При этом Роднянский подчёркивает, что не склонен негативно обсуждать бывших коллег, с которыми общался, считая это неправильным. Он признаёт, что их пути разошлись, и они занимают разные позиции, но он не хочет изображать из себя судью.

Будущее кино Украины

Вопрос о будущем украинского кинематографа в условиях войны Роднянский считает сложным, но выражает уверенность в таланте украинских кинематографистов. Он особенно подчёркивает, что по окончании войны в кино придут люди с фронта, принёсшие 'немыслимый человеческий опыт', сравнивая это с тем, как Вторая мировая война породила поколение великих мастеров в разных странах, включая выдающихся советских режиссеров-ветеранов и 'детей войны' (Чухрай, Климов, Шепитько, Тарковский). Роднянский убежден, что то же самое произойдет и в Украине.

Несмотря на естественное 'скукоживание' индустрии и нехватку средств в условиях войны, международная репутация украинского кино резко возросла. Он приводит в пример документальный фильм '20 дней в Мариуполе' Мстислава Чернова, получивший 'Оскар', и считает его следующий фильм, '2000 метров до Андреевки', ещё более мощным. Также Роднянский упоминает успешные игровые фильмы, такие как 'Ты, космос' Павла Острикова и 'Памфир'. Он отмечает, что украинское кино стало значительно 'более сильным, ярким и полноценным', чем 10 лет назад.

В конечном итоге, будущее украинского кинематографа, по его мнению, зависит от экономического состояния страны и от того, насколько важным собственное кино будет для её граждан. Он считает, что война способствовала рождению 'политической нации' – украинцы стали единым народом. Задача кинематографа теперь – ответить на потребности, ожидания и чаяния этой аудитории, что возможно только при наличии общей идентичности и системы ценностей.