Симона Форти: Неизданное Интервью о Йоко Оно, Танце и Искусстве Старения

Недавно опубликованное, ранее не издававшееся интервью с легендарным хореографом и художницей Симоной Форти проливает свет на её связи с многогранной иконой Йоко Оно, а также на её взгляды на танец и старение. Проведённое в 2014 году Джулией Брайан-Уилсон, это интервью снова вышло на свет после недавней кончины Форти в возрасте 91 года.

Форти (род. 1935) и Оно (род. 1933) имели поразительное количество общих черт, помимо года рождения. Обе были транснациональными мигрантами, чья ранняя жизнь была сформирована фашизмом и войной, и обе столкнулись с дискриминацией: еврейская семья Форти бежала из Италии из-за расовых законов Муссолини, в то время как Оно сталкивалась с экзотизацией и очернением как азиатская женщина. Как новаторы, они стирали границы между звуком, рисунком, поэзией, движением и скульптурой, часто используя повседневные предметы и демонстрируя хитрое неуважение к физическому декору в своих новаторских работах, таких как «Huddle» Форти и концептуальные «инструкции» Оно.

Интервью было вызвано реакцией Форти на произведение Оно 1961 года «Голосовая пьеса для сопрано, для Симоны Моррис». Форти вспоминает, что впервые услышала имя Оно около 1960 года через художественное сообщество, включая Ла Монте Янга. Лофт Оно на Чемберс-стрит служил жизненно важным центром для экспериментальных перформансов, включая «Пять танцевальных конструкций и кое-что ещё» Форти. Форти описала лофт как большое, необработанное, неокрашенное прямоугольное пространство с грубыми деревянными полами, отражающее «эстетику сырого материала», которую художники принимали, несмотря на занозы и грязь.

Она рассказала о логистике рекламирования этих ранних мероприятий, вспоминая, как колебалась перед отправкой объявлений по почте. Концепция «инструкций» в её «Танцевальных конструкциях», вероятно, исходила из различных источников, включая Оно, Ла Монте Янга, Джексона Мак Лоу, Джона Кейджа и занятия Боба Данна.

Форти поведала о том, как видела, как Шарлотта Морман исполняла «Cut Piece» Оно, находя это глубоко трогательным, и даже хранила маленький кусочек красного атласного платья в течение многих лет. Она была «в восторге, узнав» о произведении Оно «Голосовая пьеса для сопрано, для Симоны Моррис», посвящённом ей, предполагая, что это могло быть связано с её собственной работой «Censor», которая включала громкий шум.

Несмотря на тесные ранние взаимодействия, Форти отметила, что позже они не часто пересекались, поддерживая «отдалённое взаимное уважение». Она вспоминает комфортный разговор с Оно на крыше PS1 около 1976 года и получение премии Йоко Оно Леннон за мужество в искусстве в 2011 году, где она заметила Оно, которой тогда было около 80, выглядящую «очень эффектно».

Размышляя о старении как художница, Форти заявила, что не чувствует себя принципиально отличающейся, по-прежнему работая со своими физическими возможностями. Она считала, что у её поколения авангардных художников был более чёткий путь, чем у молодых художников сегодня. Она ценила понимание, разделяемое со старыми нью-йоркскими коллегами, такими как Стив Пакстон, противопоставляя это «дикому западу» художественной сцены, которую она позже нашла в Лос-Анджелесе.